Вернуться к списку проектов

Проведение археологических исследований

Основными мотивами наскальных изображений бронзового века на этом местонахождении являются, как отмечено выше, антропоморфная фигура, зооморфные изображения, колесница, знаки-символы и предметы вооружения.

Антропоморфный образ. Начнем с образа самого человека, хотя он занимает второе место по численности, но является системообразующим во всех сюжетах и композициях наскальных изображений. Человек во всех случаях связан с какими-либо событиями: это охота, военные и культовые действия, мифо-ритуальные моменты, сцены плодородия, повествовательные сюжеты и, соответственно, он наделен различными атрибутами и предметами вооружения. Особое место среди антропоморфных изображений занимают так называемые ряженые люди, т.е. одеты в звериные шкуры с хвостами, в рогатых головных уборах. Редко встречаются антропоморфные фигуры в звериных или солярных масках. Наиболее сложными для анализа и интерпретации остаются до сих пор «солнцеголовые» антропоморфные персонажи. В Шимайлы мы зафиксировали две такие фигуры. Морфологически их можно разбить на две основные части – головная часть – неживая материя – «солнечная маска» и человеческое тело с руками и ногами. «Солнечные маски» на головах людей имеют несколько различий в деталях: концентрические круги (Шимайлы) с точками-лунками, но без лучей и с лучами разной величины и формата. В большинстве случаев руки этих персонажей под определенным углом опущены вниз.

Несколько изображений людей показано в грибовидных головных уборах, что также связано с мифоритуальными комплексами эпохи бронзы.

Определенное количество антропоморфных персонажей составляют те, которые композиционно и семантически тесно связаны с телегами, повозками и колесницами эпохи бронзы.

Особую категорию составляют парные изображения противостоящих ряженых антропоморфных персонажей, которые часто показаны с согнутыми в коленях ногами и поднятыми вверх параллельными руками, нередко с подчеркнутыми мужскими признаками.

В Шимайлы зафиксировано изображение человека с четырьмя руками.

Антропоморфные образы чаше всего включены в ритуальные сцены, реже – в охотничье-промысловые сюжеты. Однако, образ человека в наскальном искусстве бронзового века чаще всего связан с его промысловой деятельностью. В петроглифах бронзового века нет образа всадника на коне. Среди рисунков Шимайлы обнаружены сюжеты бронзового века, где присутствует человек, сидящий на верблюде. Если это подтвердится на самом деле, то можно ставить вопрос об использовании верблюда в бронзовом веке в качестве средства верховой езды, однако, пока нет твердых убеждений о факте одомашнивания этого животного в данное историческое время.

Среди петроглифов Шимайлы имеются особо значимые сцены и сюжеты, связанные с различными действиями человека. Это различного рода культовые или эротические сцены; несколько сюжетов связаны с образом палиценосца, которые отражают, безусловно, круг представлений, наподобие Громовержца (или культурного Героя) в индоевропейских мифопоэтических воззрениях.

Среди наскальных рисунков Шимайлы имеется довольно представительная серия изображений сцен, где представлены мужчины и женщины в эротических позах. В мифопоэтическом сознании такие ситуации символизируют брак земли и неба, небесных светил (солнца и луны), периодические явления природы (дождь, гром), в целом космогонический акт творения. В Ригведе брак небесных светил – солнца и луны отождествлен с браком Сурьи (солнце) и Сомы (луна), тесно связанных с Ашвинами и Пушаном.

Зооморфные образы. Зооморфные образы в наскальном искусстве урочища Шимайлы имеют, естественно, наиболее массовое распространение. Они представлены основными видами представителей животного мира (дикого или домашнего), окружавшего человека данного региона в бронзовом веке. Основу звериного образа наскальных изображений урочища Шимайлы изучаемого периода, как и в других местонахождениях, составляет «триада» рогатых животных – бык - горный козел/архар - олень.

Бык является наиболее заметным образом среди зооморфных изображений не только урочища Шимайлы, но всей Центральной Азии. Особо выделяется бык или тур с длинными извилистыми, направленными вперед рогами. Встречаются фигуры быков с лунорогими или лировидными рогами, с округлыми кистями на концах длинных хвостов. Сложными для интерпретации смыслового содержания можно считать фигуры быков с заштрихованными косыми, прямыми линиями или разрисованными различными геометрическими корпусами. Особого внимания в плане расшифровки внутреннего содержания заслуживают те, которые трактуются как «стельные коровы». Бык иногда показан как тягловое животное, запряженным в грузовые повозки. Горный козел – основа репертуара петроглифов всей азиатской провинции наскального искусства, Шимайлы не составляет исключение. Хронологическая атрибуция основной массы изображений горных козлов затруднена, за исключением тех случаев, когда по стилистическим и иным признакам без труда можно вычленить единичные образцы или группы рисунков этого животного и датировать их той или иной эпохой.

К рассматриваемому историческому времени относятся геометризированные фигуры горных козлов и изображения этих животных в составе многофигурных композиций из различных образов, принадлежность которых к эпохе бронзы не вызывает сомнений.

Фигуру архара можно выделить только по изображениям спирально закрученных рогов этого животного. Эти животные в наскальных изображениях показаны в основном как объекты охоты и жертвоприношения.

Олень. Для хронологической атрибуции петроглифов этого времени образ оленя исследователями почти не привлекается, за исключением тех случаев, когда он встречается в составе многофигурных композиций, принадлежность к бронзовому веку которого не вызывает у исследователей никаких сомнений. К ним относятся прежде всего контурные фигуры, с геометрически трактованными туловищами. Рога оленей в это время изображали древовидными или как у быков в виде круга, но с отростками как во внутреннюю, так и во внешнюю стороны. Некоторые образцы отличаются очень роскошными ветвистыми рогами. Но в большинстве случаев рога отходят вверх. Позы в основном статичные, силуэтные, но редко встречаются с четырьмя параллельными ногами.

Лошадь также являлась объектом особого внимания художников бронзового века. Образ лошади трактуется, в основном, как статичная фигура, объект охоты или жертвенное животное. Конь во многих сюжетах представлен как тягловое животное запряженным в боевые (или охотничие) колесницы. Стилистически четко выделяются изображения лошади, выполненные в так называемом сейминско-турбинском стиле: фигуры силуэтные (редко с четырьмя короткими и слегка согнутыми ногами), поза животных статичная, массивная, расширяющаяся к основанию и вытянутая дугой шея с гривой, переходящей в нависающую надо лбом клиновидную челку – признаки, подчеркивающие напряженное динамичное состояние животного. В ряде случаев гривы лошади обозначены в виде верикальных черточек. Подавляющее большинство изображений лошади с подчеркнутой гривой и с нависающей надо лбом заостренной челкой.

Солярные мотивы. Среди петроглифов Шимайлы эпохи бронзы зафиксированы изображения различных символических знаков, которые по невозможности точно идентифицировать, за исключением свастики, обычно обозначают как солярные. Это – круги, круги со спицами или крестами, вписанные друг в друга кольца, лунки, различных конфигураций спиралевидные фигуры. Внутренняя хронология подобного рода солярных знаков в пределах бронзового века затруднена, за исключением тех моментов, когда они встречаются в составе многофигурных композиций. Классификация и типология солярных знаков отдельно взятых в отрыве от контекста для хронологической атрибуции ничего не дает, следовательно, они могут быть рассмотрены как явление, характерное для наскального искусства бронзового века в целом.

Решетка – излюбленный мотив наскальных изображений эпохи бронзы, вероятно, также относится к кругу символов со сложной семантикой.

Среди них наиболее популярно конское копыто, которое можно увидеть практически во всех крупных и разновременных местонахождениях петроглифов в Казахстане и за его пределами. Вероятно, уже в эпоху бронзы, в силу социальной дифференциации и существования формы общинной (или частной) собственности на скот, на землю, недра, выработки, шахты, сакральные объекты, святилища (по современным меркам: движимое и недвижимое имущество) и, соответственно, могли обозначать владения рода на землю, скот, очевидно, являясь опознавательными знаками, узнаваемыми ими самими и соседями. Поэтому, вполне возможно, что часть знаков, высеченных на скалах может оказаться знаками собственности родовых подразделений или патриархальных семей. Со временем нам, возможно, удастся вычленить из массы символических знаков эпохи бронзы на сосудах, металлических изделиях, на скалах, специфические тамговые.

Предметы вооружения. Наиболее распространенное оружие дистанционного боя – лук в петроглифах Шимайлы представлен, главным образом, простейшим видом, изображенным в различных охотничьих, батальных и в культовых сюжетах. Отдельно взятые образцы изображений луков не могут служить материалом для хронологической атрибуции, поэтому они рассматриваются в основном, в контексте конкретных сюжетов и композиций, в составе которых встречаются рисунки, обладающие явными датирующими признаками. Размеры луков также варьируют от маленьких до крупных рефлексирующих.

Палица. Люди с палицами-дубинками зафиксированы на нескольких плоскостях. Самое большое количество палиценосцев включено в состав многофигурной композиции на одной вертикальной плоскости камня в последней группе петроглифов Шимайлы 1.

Изображение палицы во многом связано с образом ряженых. Древние люди старались подчеркнуть мифо-ритуальное значение этого оружия, которое отложилось, например, в Ведах достаточно весомо и не без основания палиценосцев многие связывают с образом главного героя - Громовержца индоевропейского основного мифа.

Колесный транспорт. Среди наскальных изображений Шимайлы эпохи бронзы колесному транспорту (под которым подразумеваются двухколесные повозки и четырехколесные телеги со сплошными дисковидными колесами и собственно боевые, охотничьи или ритуально-церемониального назначения двуколки- колесницы с колесами на спицах) принадлежит особое место. Известно, что в силу того, что сама колесница (или ее предшественница - повозка) c момента изобретения на многие времена олицетворял передовое для того времени техническое достижение с которым связаны не только прогрессивные изменения в хозяйственной жизни, но и крупнейшие миграционные процессы, ставших мобильными этнокультурные массивы, а также различные мифо-ритуальные комплексы (например, использование повозок в погребальной практике), сформированные на базе этого новшества, что не могло не получить отражения и в изобразительной деятельности – в мелкой пластике, мобильной скульптуре, наскальном изобразительном искусстве. Вследствие этого наскальные изображения средств передвижения становятся не только фактором прогнозирующего характера, но и своего рода эмблемой бронзового века на огромном пространстве евразийских степей.

В репертуар петроглифов Шимайлы эпохи бронзы входят также и другие травоядные животные, хищные звери и птицы. Последние представлены изображениями дрофы, которые чаще всего включаются в состав многофигурных композиции. Хищники представлены фигурами волков, которые преследуют или терзают парнокопытных. Собаки показаны в сюжетах, связанных с облавами промысловых животных.

Таким образом, здесь мы рассмотрели наиболее популярные в бронзовом веке образы и мотивы и некоторые сюжеты, объединенные в различные композиции, которые характеризуют особенности, различные течения и стили в изобразительной деятельности населения. Такой выбор обусловлен тем, что анализом практически невозможно охватить все известные на сегодняшний день мотивы и сюжеты петроглифов бронзового века, происходящих из Казахстана.

Наскальное искусство эпохи бронзы, как и другие сферы духовной деятельности отражали те глубинные социально-экономические процессы и этнокультурные явления, которые происходили в обществах и которые представлены различными культурно-историческими общностями.

Серия наскальных изображений Шимайлы относится к переходному от эпохи бронзы к раннему железному веку. Это, прежде всего, птицеголовые или клювастые олени, идентичные фигурам на так называемых оленных камнях, которые предсталены образцами из того же Тарбагатая – Ойшилик, Жартас и др. Эти изображения из Шимайлы охватывает период (финальная бронза-переходный – период-раннесакское время), который применительно к проблемам развития изобразительных памятников можно было бы рассматривать как единый и целостный промежуток времени, когда происходит смена базовых стереотипов культуры в обществе, вызванных внутренним процессом перехода к новому хозяйственно-культурному типу и внешними импульсами – миграцией из глубин центральноазиатских степей носителей традиции изображения оленей с клювовидными мордами, особенно, на оленных камнях. Они, и самом деле, похожи на птиц: огромные, на всю голову, миндалевидные глаза, чрезмерно длинные узкие морды, напоминающие клюв журавля(?), длинные шеи, отделяющиеся от туловища треугольными выступами на месте горба и передних ног. У некоторых отсутствуют рога. Задние ноги короткие, переданы в виде клина, направленного острием вперед. У некоторых фигур только передняя часть туловища, втиснутая в небольшой промежуток, образовавшийся между двумя парами изображений. Факт, что древний мастер в данном случае последовал принципу оформления оленных камней, даже при наличии огромного свободного пространства вокруг композиции интересен в разных аспектах. Иконографически и по композиционному построению эти петроглифы являются как бы проекцией оленных камней на вертикальную плоскость скалы и несут ту же семантическую нагрузку, что и сами изваяния. Общеизвестно мнение, что оленные камни являются изваяниями воинов. Однако до сих пор семантика самих изображений клювастых оленей не стала предметом специального анализа. Нет сомнения, что в основе оленных камней лежит образ не просто вооруженного воина, а воина наделенного функциями шамана или жреца. Синкретический рисунок оленя – это не просто декор костюма, а изображение, вероятно, главных духов-покровителей шамана, «способных» принимать орнитоморфный облик во время полета в верхний мир.

Относительно хронологии оленных камней существуют различные точки зрения. Если абсолютная хронология оленных камней определяется большинством исследователей в пределах конца эпохи бронзы и первых веков 1 тыс. до нашей эры, то относительная хронология их еще не разработана, хотя по стилистическим особенностям изображений животных, в первую очередь оленей, выделяется несколько разновременных групп. Более ранними считаются изображения оленей с клювовидными мордами и треугольными выступами на спине, но они характерны в основном для Монголии и Забайкалья, в меньшей степени для Тывы и Горного Алтая. На Тарбагатае, как указано выше, известно несколько изваяний с изображениями оленей рассматриваемого типа.

К раннесакскому и развитому сакскому периодам относится серия изображений оленей, выполненные в совершенно иной стилистической манере, чем указанные клювастые. Они рассматриваются как классические или эталонные - поджарые, в летящей и или стояшей на кончиках копыт, с большими глазами, ветвистыми или откинутыми назад рогами.

Среди петроглифов Шимайлы несколько образцов могут быть отнесены к гунно-сарматскому времени. Они выделяются от общей массы граффити благодаря своеобразию передачи образа: размашистая рысью одна нога выброшена вперед, другая согнута в суставе (как в таштыкском искусстве).

Раннесредневековые изображения Шимайлы. В эту эпоху в наскальном изобразительном искусстве начинает превалировать общедоступное, чрезвычайно мобильное искусство, центральным персонажем которого становится вооруженный воин. В образе вооруженного всадника в искусстве, иногда с различными воинскими атрибутами, персонифицировались все благоприятные явления и катаклизмы в обществе и природе того времени.

Вооруженный воин на коне и без него, хотя и является одной из центральных фигур в социальной стратификации средневекового кочевого общества и объектом воспевания в различных жанрах эпоса, изобразительного искусства, но его воинские доблести не являются единственно возможным сюжетообразующим мотивом для изобразительного искусства древнетюркской эпохи. Есть и другие образы: домашние и дикие животные, предметы быта, средства передвижения, символы и знаки; многочисленные сцены охоты, бытовые сюжеты, полиморфные фантастические существа.

Графическое искусство средневековых тюркоязычных народов непосредственно вырастает из недр изобразительного искусства народов предшествующих исторических периодов, начиная с «завершающего этапа эпохи ранних кочевников» Южной Сибири и Центральной Азии и отражает те изменения, которые происходили в их общественно-политической жизни, мировоззрении, религии в мифо-ритуальном комплексе в целом под воздействием новых реалий – миграций, войн, этнокультурных взаимодействий, образования и распада государственных объединений. Отсюда ярко выраженный прокламативный характер этого искусства, по сути отвечавшего потребностям милитаризованного средневекового кочевнического общества, когда в результате многочисленных военно-политических действий возникали и распадались могущественные степные империи, одни племена поглощались другими, происходили захваты и присоединения территориальных владений. В центре всех этих событий находился человек на коне, наделенный обществом особыми привилегиями и снискавший уважение и признание, благодаря личной доблести и отваге, добытых на полях сражений, ставших, в некоторой степени, архетипом культуры.

Средневековые изображения воинов- всадников в петроглифах Шимайлы показаны с луками. Наиболее широко распространенный вид средневекового наступательного оружия дистанционного боя – сложносоставной рефлексирующий лук – столь же широко представлен в разнообразных памятниках изобразительного искусства рассматриваемой исторической эпохи великого пояса евразийских степей. Однако, наскальные изображения средневекового сложносоставного лука не всегда легко различить по морфологическим признакам от типично скифо-сакских, поэтому при использовании их в качестве источника достоверными следует считать только те, которые встречаются в сочетании с бесспорно древнетюркскими символами, атрибутами и сюжетами или же обладают другими признаками, присущими только для гравюр этой исторической эпохи.

Пока среди петроглифов Шимайлы не обнаружены фигуры конных знаменосцев, конные или пешие копейщики и другие батальные или прокламативного характера сюжеты, за исключением конного лучника. Снаряжение коня. Из конского снаряжения на скалах Шимайлы чаще всего показаны поводья, в редких случаях само оголовье с подшейными и наносными кистями. Изображения седел условны, но иногда подчеркивается высокая передняя и наклонная задняя луки. Элементом украшения для коня в эпоху средневековья, зафиксированный среди петроглифов Шимайлы является фигурная стрижка гривы в виде трех и более зубцов.

Древнетюркские тамги. Наскальные изображения средневековых тамгообразных знаков стали привлекать внимание исследователей только в последние годы. Между тем, они являются особо информативными источниками и особо ценны для этнической атрибуции и для маркирования направлений миграций средневековых этнических массивов. В Шимайлы тамги средневековых народов зафиксированы в нескольких местах. Они представляют особый интерес, поскольку среди них имеются образцы, которые не до сих пор не были известны.

Дошедшие до нас древнетюркские тамги, кроме поверхностей скал, нанесены на объекты культово-мемориальных комплексов, состоящих, кроме специально возведенных сооружений, из стел с надписями, саркофагов, статуй особо важных персон, зооморфных скульптур, балбалов-менгиров, что тем самым подчеркивает их повышенную сакральность и особый семиотический статус. В исторической диахронии тамгопользование, как общественное явление имеет ряд ступеней развития и становления.

Тамги и знаки древних тюрков, как впрочем, многих современных тюркоязычных народов, имеют предметно-образное обозначение (астрального значения – солнце, луна, звезда; скотоводческого характера – рога, копыто, стопа, удила, седло; предметные - вооружение, предметы домашнего обихода и украшения – садак, балта, найза, стрела, тарак, айна, сырга) и, соответствующую им, достаточно сложную, семантическую нагрузку. Глубинный характер скрытого смысла внешне простых древнетюркских тамг предполагает, для расшифровки их семантики, особенно, при семиотическом подходе к анализу системы тамгопользования у средневековых тюркоязычных народов, разработку наиболее приемлемой универсальной методики и тщательно выверенного методологического подхода.

Древнетюркские тамги-знаки, известные на сегодняшний день, имеют различные уровни проявления: герб высших правителей Тюркского Эля - кагана, ягбу, принцев (тегин), великих князей, далее - чур, тархан, бек); эмблема родоплеменных объединений (один знак и производные от него); знаки-тамги отдельных личностей и патриархальных семей (личные тамги, метки для таврения лошадей, другой скотины).

Древнетюркские знаки и тамги являются составной частью общетюркского культурного наследия. Тамги - начиная от семейно-клановых, родо-племенных, кончая эмблемами правящего каганского рода или этнополитических объединений - заметное явление в социально-политической жизни древнетюркского общества. Они использовались, в числе других, как важнейший правовой механизм в регулировании взаимоотношений между различными группами и социальными слоями населения, особенно, в решении вопросов, связанных с различными формами собственности, существовавшими в древнетюркской этносоциальной среде.

Тамги достаточно красноречиво маркируют древнетюркские политико-административные и культурно-исторические ареалы, указывают в ряде случаев на направления миграционных движений групп населения - носителей того или иного вида тамги, характер освоения ими жизненного пространства на протяжении длительного времени.

Классификация и анализ тамг и знаков, безусловно, раскроют многие проблемы этносоциокультурных процессов, которые происходили в средневековых кочевых государствах Великого пояса евразийских степей от Ордоса до Карпат и их взаимоотношений с соседями.

Таким образом, прокламативные сюжеты искусства средневековых тюрков, организованные в определенные жанровые композиции по принципу линейно-развернутого повествования, посвящены, главным образом, подвигам и различным другим деяниям тюркских воинов, богатырей, беков, тарханов и божественных каганов, которые, как сказано в письменных источниках, милостью неба ходили войной во имя и славы тюркского эля, «ради тюркского народа не спали ночей (и) днем не сидели (без дела)», в результате близких и дальних походов тюркский народ стал одетым, богатым и многочисленным, а народы четырех сторон были покорены и «имевших головы они заставили склонить (головы), имевших колени заставили преклонить (колени)».

Современный отель Думан в Астане предлагает туристам недорогие номера. Колесо обозрения в Астане по лучшим ценам вместе с единой картой туриста Ситипасс. Приобрести бителы и узнать цены в аквапарк Айленд в Астане Вы сможете на нашем сайте astana.citypass.kz.

Иллюстрации рабочего процесса

Об институте

Казахский научно-исследовательский институт культуры
Министерства культуры и спорта Республики Казахстан

ТОО «Казахского научно-исследовательского института культуры» является научно-исследовательской и проектной организацией Республики Казахстан по системному анализу культурного пространства страны во всех его уровнях, участию в выработке государственной культурной политики, научному и методическому обеспечению деятельности государства в области культуры и информации, комплексному изучению и сохранению историко-культурного наследия Казахстана.

Миссия Казахского научно-исследовательского института культуры заключается в осуществлении углубленного системного анализа сферы культуры и научно-исследовательской деятельности, реализации Концепции культурной политики Республики Казахстан, сохранении и изучении историко-культурного наследия Казахстана, интеграции в мировое культурное пространство и эффективном международном сотрудничестве.

Официальный сайт: www.cultural.kz

О группе

Самашев Зейнолла

Руководитель проекта

Самашев Зейнолла (1947 г.) — археолог, первооткрыватель знаменитых Берельских курганов, главный научный сотрудник Института археологии МОН РК имени А. Маргулана.

Вся сознательная жизнь Зайноллы Самашева связана в основном с Восточным Казахстаном. В 1980—1983 годах участвовал в Шульбинской экспедиции, возглавляемой профессором Максимовой, а дальше уже работал самостоятельно. Дело всей своей жизни — исследование Берельских курганов в Катон-Карагайском районе Восточно-Казахстанской области, — начал будучи уже зрелым археологом, в 1997 году по сей день.

Раскопки в Восточном Казахстане Берельских курганов положили начало мультидисциплинарному подходу в археологических исследованиях. Материалы Береля изучают сегодня генетики, антропологи, химики, физики, ботаники, ветеринары, почвоведы.

Археологические экспедиции под руководством З. Самашева занимаются исследованием золотоордынского города Сарайчика в Атырауской области. Проникают в тайны древнейших городов, современников Вавилона на Устюрте между Аральским и Каспийскими морями. Им изучены царские курганы в района Боролдая близ Алматы, где будет осуществлена большая работа по созданию археологического парка. Предстоит изучение древнетюркского памятника на территории Монголии.

Участники проекта: Самашев З., Чотбаев А., Байтлеу Д., Мургабаев С., Киясбек Г., Оралбай Е., Толегенов Е., Рахманкулов Е., Сиражева Б., Кожахметов Б.